Трансформация идентичности среднеазиятских элит. Традиция и современность.

08.02.2011 11:11
Доклад круглого стола «Проблемы трансформации идентичности общества и личности на постсоветском пространстве», Пермь, 4-5 июля 2005
Дискурс Пи. Научно-практический альманах, Выпуск 5, Екатеринбург, 2005, s. 27-29. ISSN 1817-9568.

Славомир Горак

Анализ политических элит и их структура принадлежат к менее изучаемым на пост-советском пространстве проблемам. Доступ к информации в этом плане ограничен почти исключительно на неофициальные источники.

В традиционном смысле к элитам в Центральноьй Азии можно применить их классичексое в мусульманском мире разделение на кочевые и городские/сельские элиты, означаемых арабскими терминами бадава и хадара.[1] Современная литература употребляет термины племя (англ. tribe) и клан (англ. clan) соответственно. В Центральной Азии применяется система кланов к Таджикистану или Узбекистану и племенные отношения для Казахстана (жузы), Кыргызстана или Туркменистана. Однако полная картина элит выглядит гораздо сложнее. Более того, за последнее столетие произошла в среднеазиятских странах бнспрецедентная ьрансформация элитных структур.

Вопрос тогда состоит в том, насколько реально сохранились традиционные властные институты «дореволюционной» Средней Азии до нынешнего времени. На основе биографической методы и при помощи интервью обнаруживается некая типологизация элит, которая может послужить как ответ на этот вопрос.

Для различия предлагается использовать два основных термина – традиционные кланы/племена и политические (современные) кланы. Естественно, что соременные элиты основываются на традиционных.

Исторические предпосылки создания современных кланов

Если углубиться в традиционный социальный строй, то у среднеазиатских народов обнаруживаются два основных идентитета – родовый и территориальный. Нельзя согласиться с некоторыми авторами, которые совмещают эти два типа с соответственно кочевыми и оседлыми народами региона.[2] Кроме этих двух идентитетов формировались и более «национальные» идентификации, а то как у самых «народов» в отношении к другим и, наоборот, внешнего мира к ним.[3]

После установления советской власти начались коренные преобразования местных элит. Исчезли бывшие правящие элиты (светские и религиозные) и постепенно появлялись новые партийные элиты. Однако и новые местные чиновники сохраняли одновременно связы со своими традиционными структурами. Здесь развивается борьба этих структур уже под «крышей» новой формальной большевистской структуры.[5] Таким образом создавалась некая гибридная клановая структура на основе традиционных и более современных элит. Это совмещение стало причиной слабости формальных институтов власти в советский и пост-советский период. Кроме внутренних источников формирования местных элит нужно учитывать и роль союзного (в основном партийного) центра. Несмотря на это влияние в послевоенный период снижается роль вторых («московских») секретарей в ущерб местных кадров (по крайней мере в отношении внутренних процессов данной республики). Неизбежным следствием стало новое развитие (или возрождение) традиционных структур.[5] Отмена центрального контроля после обретения независимости этот процесс только усилила. Усиливание центростремительных тенденций новых правящих элит на фоне этой борьбы выглядит неизбежным шагом к сохранению собственной власти и, в случае Таджикистана, Узбекистана или Кыргызстана, самой целостности данной республики.

Во главе новых элит стоит одна фигура – сначала первый секретарь партии и в последствии президент, вокруг которого возникают разные группировки (современные кланы – политические и экономические, родственники и т. д.). Под давлением со стороны международных организаций на создание западной модели политической системы возникает постепенно и новая партийная элита. Однако, внедрение этой системы часто привело к созданию «карликовых» партий для показания плюралитности политической системы. Это постоянное давление опять ведет к некого рода гибридной системе, на этот раз между плюралитной (или квазиплюралитной системой) и традиционной структурой.

Типология и анализ совсременных среднеазиятских кланов

Несмотря на местные разновиднгсти можно в настоящее время отличить несколько типов «кланов» в Центральной Азии, которые имеют влияние на принимание решений в политической и экономической сферах.

1. Семейный тип

Название этого типа впервые было применено к клану президента Ельцина и вовлекало не только собственно его родственников, но также и самих приближенных к Ельцину людей. В Средней Азии этот тип особенно проявляется в Казахстане, Кыргызстане и Узбекистане.

Кроме ключевых политических постов (президент)  Семья политически зацеплена в разных аппаратах, которые реально (а не формально) имеют влияние – например аппарат президента, правительство. Экономически их поддерживают «частные» бизнесмены связвнные с Семьей и эти средства часто обрабатываются в разного рода благотворительных фондах. Существенное влияние имеет контроль Семьи над СМИ, которое способствует «демократическому» продвижении членов Семьи на видимые политические функции (члены правительства, парламентарии и т. п.).

2. Региональный тип

Этот тип можно назвать самым ближайшим к традиционной форме общества. Однако, трудно здесь говорить об возвращении дореволюционных элит. Видимо ославление традиционных племенных связей, которые больше стали идентифицироваться с определенным регионом, чем исключительно с родоплеменной группой.[6] Учреждение советских «национальных» государств способствовало существенной трансформации региональных группировок, которая лишь частично пересекается с традиционными регионами.[7] Идентификация местных элит с другими здесь указанными типами (партийными, семейными) еще более ослабляет региональную принадлежность. Но, несмотря на снижения роли традийионных регионов/племен, этот фактор и так имеет свое влияние в современной политике.

После 1991 г. вела борьба этих трансформированных региональных/племенных кланов вплоть до вооруженой борьбы в Таджикистане. И в других государствах идет эта борьба приняла жестокий характер и обычно привела к сужению элит на одну превалирующую группировку (Туркменистан, Таджикистан после войны, Узбекистан).

3. Партийный тип

Систему политических партий в Средней Азии пока трудно сравнивать с западной Европой или даже с Россией. Подобно например Балканам в 20. и 30 гг. ХХ. века партии представляют тип элиты, который создает узкий круг людей без другой идентификации (городские интелектуалы) или наоборот представители партий копируют другие элитные структуры. Часто совмещается эта позиция с региональной элитой (многие из лидеров кыргызстанских партий и протопартий), семейной элитой (Дарига Назарбаева, дети бывшего кыргызского президента Акаева), экономическими, социальными или религиозными группировками (Саид Абдулло Нури в Таджикистане). По-этому большинство современных политических партий можно назвать скорее «карликовым» прикрытием других типов элитных структур. С другой стороны постоянное давление внешних факторов будет способствовать усилени. этого типа элит.

4. Экономическо-социальный тип

Как пишет туркменский оппозиционер Авды Кулиев, эта часть элиты была в советское время одной из самых богатых, но одновременно одной из самых мало «грамотных» слоев населения.[8] Эта характеристика имеет свой смысл и в нынешних реалиях. Эта элита часто безцеремонно воспользовались пост-советским хаосом в экономике страны к накоплению огромных средств и еще больше приняла характер мафиозных структур. Взяимосвязь с политикой и средства им дают возможность влиять не только на принимание решений, а даже управлять сменой политической элиты (Семьи).

К другим типам элит можно отнести и структуру творческой и культурной интелигенции. Но, если в послевоенное советское время было влияние этой группы достаточно относительно сильным в виду их протежирования в обществе и в партии, то в конце советской эпохи их влияние серьезно упало. Сегдня эти культурные деятели стали скорее выразителями элитами проецированной национальной идеологии, чем влиятельной группой на политику или экономику (за некоторыми исключениями).

Если посмотреть на структуру местных элит в сравнении с другими регионами (и не только пост-советского пространства, а также особенно Ближнего и Среднего Востока), то Центральная Азия имеет несколько специфик. Прежде всего исчезла или сильно трансформировалась традционная элита (в отличие от до сих пор практически нетронутых бадава и хадара в мусульманских государствах). Если опереться на арабского историка Ибн Халдуна, который четко определил специфика каждой из этих групп, то оказывается, что в Центральнй Азии сильно ослаблел прежде всего тип бадава, а то несмотря на существование казахских жузов или туркменских племен.[9] Равно как и в соответствующих странах Ближнего Востока (Сирия, Ливан) центральноазиятские элиты представляют собой смесь традиционных и трансформирующизся элитных структур, которые совмещаясь друг с другом создавают конкурирующие между собой группы.

 

[1] Эти два типы элит характеризовал еще Ибн Халдун. Данная структура опирается сли опереться на арабского историка Ибн Халдуна, который четко определил специфика каждой из этих групп Ибн Халдун: Čas království a říší (úvod do historie) [Время королевств и империй (введение в историю)]. Прага, 1972.

[2] Об этих идентификациях пишет часто в своих воспоминаниях напр. Садриддин Айни. Айни, С.: Бухара. Воспоминания. М.: Советский писатель, 1952, или Вамбери, А.: Путешествие по Средней Азии. М.: Вагриус, 2004.

[3] Характерен этот процесс например у туркмен, которых другие народы называли просто «туркменами», несмотря на их внутреннее племенное раздробление. Наоборот таджики или узбеки кроме своей региональной принадлежности идентифицировались еще, по крайней мере, и к языковому признаку. Morier, J.: Hadži Baba z Isfahánu. Одеон, Прага, 1975, особенно с. 23-50.

[4] Кадыров, Ш.: Нация племен. Этнические истоки, трансформация, перспективы государственности в Туркменистане. Центр цивилизационных и региональных исследований РАН, Москва, 2003. Edgar, A. L.: Genealogy, Class, and „Tribal Policy“ Soviet Turkmenistan, 1924-1934. Slavic Review, Vol. 60, No. 2 (2001), s. 266-288.  Allworth, E. A.: The Modern Uzbeks. From the Fourteenth Century to the Present. Hoover Press Publication, 1991.

[5] Такого рода гибридные клановые системы имеют свои аналоги и в других регионах, напр. в Сирии или Ираке (партия БААС и традиционные семейные/региональные кланы). Однако в Центральной Азии пользовались местные элиты только частичной автономией.

[6] Особенно это произходит напримеор в Туркменистане, где хотя и раньше существовала совокупность племени и региона, седентаризация за последних сто лет привела к превалированию регионального идентитета с традиционными племенными названиями (лебапцы с восточным Турменистаном, правящие ахал-теккинцы с с центральным регионом страны и т. п.).

[7] Можно например говорить о хорезмских или ферганских элитах в Узбекистане, однако часть этих исторических регионов сегодня лежит на территории других государств. В том же случае т. н. самаркандские и бухарские элиты уже давно не относятся к дореволюционным ханским или торговым элитам, тем не менее к элитам идентифицированным по национальному признаку (в этом случае к таджикам).

[8] Кулиев, А.: Туркменская элита - взгляд изнутри. http://iicas.org/articles/library/libr_rus_20_03_01_t.htm

[9] Ибн Халдун: Čas království a říší (úvod do historie) [Время королевств и империй (введение в историю)]. Прага, 1972.

Славомир Горак (Slavomír Horák), сотрудник кафедры российских и восточноевропейских исследований Факультета социальных наук Карлова университета, Прага.

© Славомир Горак, 2005

Blizky vychod

Válka v Iráku – argumenty pro a proti

08.02.2011 16:29
V poslední době se v našem tisku objevují v rámci diskuse o Iráku stále ostřejší výpady na jednu i na druhou stranu. Ve vzduchu je "cítit střelný prach" a s největší pravděpodobností se zanedlouho budeme dívat na obrázky zelených světýlek dopadajících na irácká města. V laických diskusích se...

Afghánistán – proti komu válka?

08.02.2011 16:24
Slavomír Horák Literární noviny, 12/2001, (17.10.2001), s. 7 Na pochod proti Afghánistánu se vydala třetí světová mocnost. Po třech neúspěšných pokusech Velké Británie v 19. a 20. století a Sovětském svazu v 80. letech 20. století, je to na počátku nového století jediná současná světová...

Afghánská geopolitika - mnoho vlků na hubenou kořist

08.02.2011 16:22
Slavomír Horák Infoservis.net, 27.11.2001, Moderní evropské velmoci se začaly důkladněji zajímat o Afghánistán v souvislosti s rozšiřováním svých držav na Středním Východě a ve Střední Asii. První se k hranicím tehdejšího království dynastie Durrání přiblížila Velká Británie a výsledkem byly dvě...

Bandi amir

08.02.2011 14:25
Slavomír Horák   Džíp jede z Bámijánu nejprve po poměrně dobré prašné cestě, jakých si cestující po Afghánistánu „užije“ po většinu pobytu. Po hodině jízdy se dostáváme na pustou náhorní plošinu, odkud jsou skvěle viditelné vrcholky pohoří Kúh-e Bábá, jednoho z nejvyšších...

Doprava do Íránu

08.02.2011 11:48
Aktualizováno duben 2014 Obvykle se dělí na Praha - Istanbul a Istanbul - Teherán.             I. Praha-Istanbul 1. Letecky: Obvyklá cena do Istanbulu je okolo 7000-8000 Kč. V rámci vyhlášených akcí je možné dosáhnout slevy až na úroveň...

Gombar recenze Vostok 2002

08.02.2011 11:31
Gombár Eduard.  Dramatický půlměsíc : Sýrie, Libye a İrán v procesu transformace. Karolinum, Praha, 2001, 216 s., ISBN 80-2460370-5. Гомбар Эдуард. Драматический полумесяц. Сирия, Ливия и Иран в процессе изменений. Каролинум, Прага, 2001, 216 с., ISBN 80-2460370-5   Эдуард Гомбар -...

Skvělé! Škoda jen, že od Američanů. Komentář k dopadení Saddáme Husajna z íránského pohledu

08.02.2011 11:19
Autor: Slavomír Horák Infoservis 18.12.2003 http://www.infoservis.net/art.php?id=1069232810 Zatčení jednoho z největších diktátorů vyvolalo reakce celého světa. Sousední Írán má se Saddámem Husajnem bohaté a většinou nepříliš dobré zkušenosti. Osmiletá válka obou zemí vyvolaná právě...